Книга – «Двое»

Вашему вниманию предлагается настоящая книга – роман «Двое». Краткая информация, фото страниц, а также фрагмент книги представлены ниже.

Скачать

Название: «Двое»

Автор: Мерзлов Анатолий Александрович

Жанр: Современная проза 16+

Страниц: 290

Бумага: Офсетная

Издатель: "ИСП", 2023 г.

ISBN: 978-5-6049940-0-9

Аннотация: Социальный роман о взаимоотношениях двоих через тернии, о сложении двух людских противоположностей в одно целое. В нем есть война, счастье и несчастья – этот роман о наших русских душах. Читайте, узнавайте себя или не узнавайте. Литературные находки – это ценный клад, это сполох, это счастье, это неотъемлемые составляющие праздника души. Мы обязаны помнить: главный элемент счастья – это прежде всего культура нашей индивидуальности.

Страницы:

Фрагмент книги:

Часть 1

И снегу срок, и таянью пора,
Отчаянью и чаянью пора.

§ Глава 1

– Плесну-ка я нам, Матюша, по маленькой... Дружище, ты наконец осознаешь важность события: мы свободны - хошь, спать ложись, хошь, песни пой, хошь, водку из горла, а хошь - люби девочек до помрачения разума за ночью день. Слышишь, Матюха, ты не рад? Обрыдло с дешевками - хочу высокого, без трипака и патентованных стонов. Я хоть это имел за службу, а ты проматюшил год, как за мелкую кражу отсидел в тюряге, - обратился Вовчик, судя по декламации, больше не к другу-сослуживцу, а в спертую атмосферу купе.

Напарник его, с прилепленными в обе щеки мазками румянца, с белесым на них, едва тронутым бритвой пушком, отодвинул свой стакан, скользнув извиняющимся взглядом на сидящую напротив чету в годах.

– Свистун, не буду я, и тебе хватит! - смягчил тихим голосом его апломб напарник. - Что подумают о нас люди?

– Ничего, ничего, мальчики, всё понимаем, - всплеснула руками женщина в возрасте за гранью в полтинник, с изысканной претензией в одеянии. Дядечка бок о бок с ней хмыкнул, выбив желваками жесткую чечетку.

– Свистун, тормози...

– Не хошь, как хошь, а мне в масть.

Свистун клацнул зубами о стакан в одиночестве, нюхнул салку краснеющей на столике колбасы и с усердием засмоктал ее.

– Интересно, сколько мы с тобой, Матюха, кирзухи да ячневой за службу перевели на г...? Не смогу смотреть на сидящие во где продукты в штатской житухе. Колбаска твердокопченая - эт-т великое творение человечества, для закуси особливо, - резанул он ребром ладони по горлу.

– В-вы как молодые петушки на выданье, - гуднул суровым баритоном дядечка-сосед, скрипнув зубами.

– Не заводись, Вася, - одержала его за руку спутница, чувствуя с вероятностью начало его срыва.

– Вот ты, дядя, и пообщайся с другом моим, а тетя выпьет со мной. Ништяк же, выпьете?

– За окончание службы можно и поддержать, - засмущавшись, кивнула та головой.

– Красивая вы, тетя, и... понятливая. Лучший год из жизни как псу под хвост, - кивая в такт словам головой, плеснул себе в стакан Вовчик.

– Не побрезгуете после друга? Водочка - она обеззараживает.

Они чокнулись, и он хлопком вкинул в себя горячительное, блеснув миндалинами, не закусывая.

– Счастливой вам жизни на гражданке, - застеснявшись чему-то недосказанному, вытянутыми губами, сморщившись, процедила в себя водку тетушка.

Спутник ее, судя по напрягшейся мимике, остался ее действием недоволен, но в процесс не вмешался.

– Он хороший парень, - тронув колено дядечки, упредил его Матвей. А наклонившись ближе к его плечу, шепнул в ухо: - Горячо еще - девчонка не дождалась из армии, вот и бузит.

Дядечка заелозил на месте, по виду своему собираясь выдать тираду, нервно стряхнул с себя руку спутницы:

– До чего же примитивны вы... Да-да, и моя благоверная туда же. Старая идеология не позволяет нам сбросить тяжелый груз своей половины. Всё тянем, надеемся на осветление разума. Оттого и видны изъяны в наших детях. От противоречий в воспитании как разобраться маленькому существу, кто из родителей прав, если один в лес, другой по дрова? Жить в определении предела зла или принять его как аксиому? Жена моя поддержала тебя в твоем понимании?! Возгордись, но ты сиюминутный герой. Вы сегодня единомышленники, а что вас ждет в будущем? На перспективу, дорогой мой, надобно заложить усилия. Дети в своей закваске все одинаковы - предстоящий большой мир познается в раннем возрасте, в то время через примитивное игровое участие. В детском возрасте, предположим, проверенный протокол - с приходом мозгового анализа, иронии в общении, важен живой пример. И насколько мастерски и к месту приведен тот или иной, так зарождается первое сомнение. Из совокупности примеров формируется личность. Хочу к тебе обратиться по-человечески. Свистун - это что-то из подворотни.

– Ну, ты, дядя, расфилософствовался. Ближе к телу, как говаривал почитаемый мной Ги де Мопассан. Пожалте: Свистун - от фамилии Свистунов. Пока не претендую на Свистунова Владимира Борисовича. С одной соплей, - он прикоснулся одним пальцем к погону, - не тяну в уважаемые.

У спутницы дядечки от выпитого зажглось пожаром лицо. Ее безучастие никак не говорило о внутренней борьбе. Сложив руки на коленках, покачиваясь в такт вагону, она рассеянно уставилась перед собой.

Дядечка представился:

– Василий Никанорович - будем знакомы. Друг твой, Матвей, - он мне больше импонирует. Как вы догадались, моя "свойская" супруга - Маргарита Ивановна. Вопросов нет? Так, что я хотел молвить? - задумался он. - О главном: идеологии государства с правильной трансформацией в школе и семье. Слышали о Макаренко - советском стратеге-воспитателе, в его случае - беспризорников? Я хотел напомнить и о влиянии генетики на формирование личности. В учении Макаренко генетика не бралась в расчет, ставка основывалась на ярких положительных примерах. И в действительности из того отребья вырастали достойные люди - срабатывал яркий пример. На Западе фактор нездоровой генетики вкупе с болезненной наследственностью на первом месте. Там холодны в подходах, но, черт побери, в деторождении их прагматика и холодный расчет для будущности оправданны.

Матвей самозабвенно поедал глазами говорившего.

– Дорогой Вовчик, - в запале продолжал Василий Никанорович, - мое убеждение: армия и служба, жаль, что всего один год, начали складывать в аккуратную стопку твой опыт и память об этом на всю твою жизнь. Не проматюшил твой друг этот год, да и к тебе признание придет, обязательно придет, но по обстоятельствам, позже. Пока вижу одну петушиную браваду - девушка немного притупила твое мироощущение.

– Ты того, Василий Никанорович, девушку не тронь...

– Молчу-молчу. Жжет самолюбие? Оно у тебя глубинно кажущееся. Позволь лишь махонькую реплику? Случай твой банальнейший. Уверен, твоя и ее генетики совершили бы отвратное чудо в ваших детях. Всевышнего надо тебе благодарить за дарованную возможность, за лучший шанс с будущим. Говорю с тобой - не бесполезно трачу время, вижу как на рентгене: ты добрее на деле, чем в роли, которую пытаешься играть. Ты из тех многочисленных, кто негатив должен через себя отфильтровать. Надо бы таких, как я, поживших знатоков, послушать для ускорения процесса. Цацки и липовые заслуги на твоей форме я тебе прощаю. С капитаном 3-го ранга запаса дело имеешь. Для нее старался, хотел казаться ярче. Истинный свет и яркость во внешности - скромность. Правда, Матвей?

Сторонний наблюдатель обратил бы внимание на щеки противоположностей: у Маргариты Ивановны и у Матвея они горели разным содержанием. У нее - пожаром отряхающих рябин, у него - румянцем сброшенного со сковороды блина.

Недопитая бутылка с колбасной нарезкой на столике покачивались перед ними живым неуместным натюрмортом. Молчание сковало челюсти четверых, а по существу - двоих и еще двоих, таких противоречивых в проявлениях и таких одинаковых в человеческой сущности. Василий Никанорович смягчился.

– Ты меня слушаешь, не противоречишь - оно и подтверждает: не напрасный мой шаг. Нам осталось с полчаса езды. Пишу я, печатаюсь, назовете писателем, возгоржусь. Картина вашего будущего профессионально сложилась в моей голове. А реальная жизнь, она ведь выдает очень неожиданные кульбиты. Могу назвать свои предположения, но глупо сейчас выкладывать домыслы. Вот наш адрес - напишите через какое-то время, скажем, через лет десять, надеюсь до того времени дожить. Простите, азартен, как игрок, - хочу знать ваше продолжение, возможно, отличное от сложившегося в моей голове.

Маргарита Ивановна вгляделась в окно.

– На подходе мы, Вася.

Они засобирались. Матвей сместился к двери - Вовчик вжался локтями в столик, провожая глазами каждое их движение.

Щелкнула дверь купе:

– Ваша станция, господа хорошие. Стоим мало, выдвигаемся потихоньку, - пропела игриво проводница.

Вагон скрипнул тормозами - с лязгом откинулась площадка. Пара вышла. Вовчик маячил в окне растопыренной рукой, Матвей застыл в просвете двери тронувшегося поезда. Сжатым кулаком "но пасаран" он провожал сошедшую пару.

– Напишем, - крикнул он им вслед уже на ходу.

– Больше бы нам таких мальчиков, - как стон, вырвалось у Василия Никаноровича. - Пошли, дорогая, в свою нору дожевывать запасы. Мы для них как подгоревшая деталь в микросхеме: еще рабочая, но малонадежная. Писанина моя - одна возможность быть услышанным.

– Прости меня, Вася, услышала ребят, и так тоскливо сделалось на душе, захотелось поучаствовать, приободрить. Всплыло наше прошлое, наша молодость, наша необыкновенная встреча. Это ты у нас волевой, я - слабая женщина, и мне категорически не хочется стареть.

Он взял ее за руку - она была горячей и скованной.

– Слушать надо мужа. Алкоголь в малом количестве оголяет нерв, в большом - ведет к забвению и деградации. Парня он испортит, а затем весь мир станет в виновниках от его неудач.

Два километра до места их знакомых, которых хотели проведать, они решили пройти пешком, со спины так не похожие на обремененных возрастом и несовершенствами людей. Она - все еще стройная, пружиня в движении прямыми суетливыми ножками, он - в хороших спортивных формах, развернутых плечах, с гордо поднятой головой. Силуэты счастья писать с таких. Вся беда в лицах: в их глазах и мимике отпечатались все недоразумения текущего времени. Но обратись к ним со стороны, их лица разгладятся участием к собеседнику и горестный отпечаток от несовершенств мира канет в небытие.

Если вы заинтересовались, то по вопросу приобретения книг перейдите на страницу контакта с автором.